В колонке для издания The New York Times.журналистка М. Гессен пишет о том, как за годы полномасштабного вторжения изменилась Украина и сами украинцы. По ее мнению, страна долго пыталась сохранить ощущение нормальной жизни для гражданских — работали кафе, школы, транспорт, люди строили планы. Но постоянные удары по энергетической инфраструктуре сделали это практически невозможным.
Автор утверждает, что сегодня в Украине не осталось ни одного места и, пожалуй, ни одного человека, который мог бы хотя бы на несколько минут забыть о войне. Она пронизывает все — работу, быт, сон, отношения. И все же люди продолжают жить, насколько это возможно.
"24 февраля исполнится четвертая годовщина полномасштабного вторжения. Четыре года – это особенно важная веха для людей, которые, как и я, выросли в Советском Союзе, в вечной тени Второй мировой войны, потому что четыре года длилась борьба против нацистов. Это число запечатлелось в нашей памяти. Четыре года смерти, изгнания, десятки миллионов людей, которых призывали пожертвовать собой ради военных усилий своей страны. Лозунгом тех лет было "Все для победы", – пишет автор.
В декабре, по ее словам, казалось, что Россия ускоряет наступление. Но уже в феврале Украина провела самую успешную контрнаступательную операцию за последние два года и отбила часть территорий. При этом линия фронта в целом остается относительно стабильной уже более трех лет. Несмотря на численное и ресурсное преимущество, Россия не смогла добиться быстрой победы. Но и решимости украинцев вместе с западной помощью оказалось недостаточно, чтобы полностью остановить агрессию.
"Что бы ни ждало впереди, кажется, что это будет длиться вечно. Украинцы организовали свою жизнь соответственно. Они живут этой войной в своей работе, социальной жизни, в часы бодрствования и сна. Это фундаментальная ориентация времени, ценностей и социальных отношений, которая будет определять жизнь многих будущих поколений украинцев", – добавляет автор.
За четыре года Украина стала другой страной. До начала полномасштабной войны, по приведенным данным, в стране проживали около 36 миллионов человек. Около четырех миллионов с тех пор выехали за границу, преимущественно женщины и дети.
"Когда зимой 2022 года люди бежали от российского наступления, теснясь в переполненных вагонах поездов, направлявшихся на запад, мало кто представлял, что война продлится так долго. Казалось, что либо огромная военная мощь России, либо твердая решимость Запада приведут к быстрому разрешению конфликта. Но спустя четыре года после этого – и через 13 месяцев после вступления в должность президента Дональда Трампа – украинские военные беженцы не имеют безопасного дома, куда можно вернуться. И причин даже думать об этом становится все меньше: люди, которые остались в Западной Европе, приспособились к своим новым домам и к разлуке с теми, кого они оставили", – отмечает автор.
Одна из историй — Тарас Вязовченко. В 2022 году он вывез жену и двоих детей из Ирпеня. Сейчас они живут в Швейцарии. Сам он смог навестить семью только один раз.
"Какие отношения мы можем иметь, когда они там, а я здесь? Она построила там свою жизнь. Дети разговаривают между собой на французском, а я не понимаю", – сказал Вязовченко.
Он признается, что за эти годы прожил несколько разных жизней — с родителями, друзьями, на фронте, но без жены и детей. В прошлом году он вступил в ряды ВСУ и считает, что так должны поступить все. Однако в украинском обществе нет единого мнения по этому поводу.
После первой волны добровольцев в начале вторжения армия столкнулась с нехваткой людей. Многие мобилизованные в 2022 году до сих пор служат без возможности демобилизации. А территориальные центры комплектования проводят регулярные рейды в городах, разыскивая мужчин призывного возраста и доставляя их в военные части.
Война перестала быть шоком — она стала средой существования. И, судя по настроениям, о скором финале этой истории пока никто не говорит.
