В середине июля 2026 года Украину всколыхнули масштабные кадровые перестановки в Кабинете министров, ключевым событием которых стала отставка министра обороны Михаила Федорова. Федоров, возглавивший оборонное ведомство лишь в январе этого года, подтвердил свой уход на фоне затянувшегося конфликта с Главнокомандующим ВСУ Александром Сырским по поводу концепции ведения войны и мобилизации. Объясняя депутатам мотивы отставки, Зеленский, по словам одного из народных депутатов «Слуги народа», заявил: если 23 сентября Путин объявит всеобщую мобилизацию, «всем будет не до шуток и цифровых реформ», поэтому с мобилизацией нужно разобраться до этого.
Интернет-издание From-UA.org попросило прокомментировать эту ситуацию украинского политика, народного депутата Украины III и IV созывов Степана Гавриша. Мы спросили его: в чём принципиальное различие в подходе к мобилизации Михаила Федорова и Александра Сырского, а также что может ожидать страну, если Путин объявит очередную мобилизацию?
− Кому больше всего выгодна отставка Федорова? Посмотрите, что сейчас делают российские СМИ — они буквально кипят от счастья и удовлетворения. А всё потому, что Федоров сорвал пехотную стратегию войны Путина и Генштаба Герасимова.
− Но неужели это именно Федоров добился такого прорыва? Ведь над вопросом дронов и их развитием годами работало множество людей, налаживалось производство, да и президент годами трудился над расширением этого производства. Разве Федоров за полгода добился того, что у нас появились дроны?
− Однако это произошло именно при Федорове. Как бы то ни было, он является безусловным лидером этого процесса. Федоров обеспечил цифровизацию всех тендеров. Он снизил цену на закупку тяжелых снарядов калибра 155 мм на 16 %, а также прекратил производство снарядов с дальностью поражения 10 километров. Они просто не нужны для нынешней войны, поскольку реальная зона поражения сейчас составляет от 15 до 45 километров, и там эффективно работают дроны. Президент раньше говорил о 10 миллионах дронов, сейчас уже говорит о 20 миллионах — об этом заявлялось и раньше, но дроны не работали на войне так масштабно, как они начали работать именно при Федорове. Именно он добился того результата, который мы имеем сегодня. Я не знаю точно, является ли это исключительно его заслугой, Мадьяра, СБУ или других подразделений, но система работает, и эта система эффективно функционировала при нём как при министре обороны. Именно он был инициатором многих процессов, именно он лично звонил Илону Маску, отключая российские «Старлинки», и именно он вел с ним переговоры, чтобы усилить поддержку Украины.
Я уверен, что значительная часть внимания наших западных союзников, прежде всего военной элиты, была сосредоточена именно на Федорове и на будущих технологических перспективах, и это, очевидно, не могло не беспокоить президента Зеленского. Есть ещё один принципиально важный момент: у Федорова и Сирского совершенно разные концепции ведения войны. У Сырского концепция заключается в том, чтобы продолжать пехотную войну и соперничать с Россией ресурсами. Главнокомандующий постоянно подчеркивает, что у нас мало людей, что в России на фронте против нас находится 721 тысяча военных, тогда как у нас значительно меньше, мы не набираем личный состав и так далее. Но посмотрите на «Скалу», посмотрите на другие ситуации, которые напрямую связаны со штурмовыми подразделениями Украины. Речь идет об изменениях, о переходе на совершенно иные уровни ведения боя и поиске возможностей, при которых созданная система не была бы столь внутренне агрессивной по отношению к собственным людям, какой она является сейчас. Есть ли у Сирского стратегия войны на сегодня и на завтра? Можем ли мы утверждать, что сегодня наша стратегия коренным образом изменилась и мы наконец переходим от призывов к справедливому миру, на который Путин никогда не согласится, к реальной стратегии победы и восстановления суверенитета Украины? Именно при Федорове об этом начали открыто говорить. Об этом пишет и свежий номер журнала «Экономист», где отдельная большая статья посвящена Федорову. Там его рассматривают как центральную фигуру, формирующую новую политику войны — «войну машин», где технологии должны заменить людей на поле боя, где машины убивают врага, а мы благодаря этому теряем значительно меньше наших бойцов. Сейчас наше соотношение по летальности составляет примерно 1 к 8, и это достигнуто, в частности, благодаря тому, что у нас есть возможность использовать огромное количество беспилотников.
Я не знаю подробностей того, как именно работает этот механизм, ведь он является конфиденциальным, секретным и засекреченным. Однако я убежден, что существовала некая внутренняя система сдержек и противовесов, которая позволяла Федорову принимать множество смелых решений, которые раньше никогда не принимались. Будет ли принимать подобные решения следующий министр обороны? У меня есть огромные сомнения по этому поводу, поскольку такой подготовки и квалификации в сфере цифровых систем и инновационных технологических знаний, которыми обладал Федоров, у преемника просто нет. Федоров к тому же был слишком активным и настолько энергичным, что ему действительно порой не хватало действующего правового поля для быстрого принятия эффективных решений. Я считаю, что его отстранение — это очень серьезная ошибка государства после потери Залужного.
− Президент Зеленский во время встречи с представителями фракции «Слуга народа» заявил, что Путин может объявить о масштабной мобилизации уже 23 сентября, и это приведет к отправке на фронт очень большого числа людей. Что нас ждет в таком случае?
− Недавно я читал британскую газету, в которой журналисты брали интервью у неназванного российского генерала. Он сказал очень показательную вещь: для того чтобы армия РФ могла вести действительно эффективные наступательные действия, ей нужно иметь в два раза больше живой силы, чем беспилотников у Украины. Но это физически невозможно, ведь сколько бы людей они ни мобилизовали, украинских дронов всё равно будет значительно больше.
Сколько бы Россия сегодня ни мобилизовала людей, Путин прекрасно понимает последствия. Он осознает, что этим подорвет собственную социальную базу и базу рабочей силы, поскольку забирать на фронт людей придется из крупных городов, где работают предприятия ВПК, а это неизбежно спровоцирует внутренние беспорядки и нестабильность. Насколько я понимаю, он пока не собирается идти на этот шаг. На сегодняшний день решительных действий в этом направлении со стороны РФ не наблюдается: местные комиссариаты не переформатированы и т. д. Я лично не вижу подобных подготовительных шагов, но абсолютно уверен в другом — пехотная война уже окончательно исчерпала себя. Россия пытается искусственно сохранить этот тип войны против Украины лишь за счет того, что располагает большими человеческими и техническими ресурсами. Зато нам крайне необходимо переходить на совершенно иной уровень ведения войны — на «войну машин», когда колоссальное количество беспилотников просто не позволит врагу даже приблизиться к украинским боевым позициям. Это и есть настоящая война на истощение.
И есть ещё один важный момент. Я наблюдаю очень интересную картину: на место Федорова — признанного инноватора, цифрового гения и лидера в сфере беспилотных, ракетных и других современных технологий — сегодня всё активнее продвигается Денис Штилерман, владелец компании Fire Point, который ещё недавно был гражданином РФ и лишь позже приехал к нам. Обратите также внимание, что сразу после завершения уникальной операции «Паутина» был уволен глава СБУ Василий Малюк. Хотя именно после проведения этой операции ему должны были бы гарантировать пожизненное пребывание на посту главы СБУ, как это практикуется в израильском «Моссаде». Ведь эта операция — уникальна по своей сути и вообще не имеет аналогов в мировой практике.
Так вот, теперь этот Штилерман заявляет о развитии противоракетной обороны и о том, что его проект «Фрейя» сегодня поддерживают уже девять стран, а в Париже якобы договорились о создании противоракетной коалиции. Однако пока мы находимся лишь на начальной стадии переговоров, а точнее — на этапе документальных договоренностей о лицензировании систем Patriot. Следует понимать, что для производства такой техники задействовано около 420 предприятий. Их нужно либо каким-то образом привлечь в этот совместный конвейер для Украины, вложив колоссальные средства, либо создавать собственное высокотехнологичное производство с нуля. Способны ли сегодня делать это наши заводы в Днепре или Запорожье? Я совсем не уверен. Например, ракета «Астра-30» для противоракетной системы, разработку которой европейцы сейчас завершают для отражения антибаллистических ударов, изготавливается в течение 42 месяцев. Её производят во Франции и Италии, а детали перевозят через Альпы. Европейцы пытаются сократить этот срок хотя бы до 18 месяцев, но пока им это не удаётся. За год в мире выпускают всего около 740 ракет для систем Patriot, возможно, со временем смогут выпускать до тысячи единиц.
Поэтому я считаю, что все эти громкие заявления пока что малореальны. В основном это масштабная политтехнология и сложный политический процесс. С одной стороны, это явный политический сигнал о том, что нас поддерживает весь цивилизованный мир. Это позволяет нам увеличивать военные инвестиции в оборонную промышленность, обмениваться технологиями с американцами и привлекать их непосредственно на территорию Украины. С другой стороны, это удобный способ продемонстрировать обществу, что мы находимся в процессе и постоянно движемся вперед. Хотя надежная защита от баллистических ракет нужна нам уже сегодня.
− Но способны ли мы самостоятельно обеспечить такую защиту? Ведь когда Федоров объявил о масштабном логистическом блокаде противника, последовала целая серия успешных ударов по российским тылам. Однако логично, что нам нужно было готовиться и к симметричному ответу россиян, к тому, что ракеты полетят и в нашу сторону.
− Здесь всё далеко не так просто. Просто купить или получить бесплатно столько систем ПВО, чтобы их количества хватило для стопроцентного сбивания всех российских ракет, физически невозможно. Мы же видим, как постоянно совершенствуется вооружение противника, как они учатся обходить наши системы противовоздушной обороны и находят новые технологические решения. Мало того, ту же баллистическую ракету «Орешник» сбить системой Patriot вообще нереально.
Однако существует совершенно иная оборонительная тактика, которую активно применял именно Федоров, используя имевшиеся в его распоряжении средства. Он делал ставку на нанесение превентивных ударов по военным аэродромам противника, с которых взлетают российские стратегические бомбардировщики. Например, буквально вчера были нанесены очередные удары по аэродромам в Энгельсе и Оленье, откуда взлетают самолеты Ту-95 и Ту-160, являющиеся носителями ракет. Поэтому, с моей точки зрения, единственный действенный способ существенно снизить интенсивность ракетных обстрелов Украины — это наносить массированные удары непосредственно по российским ракетным базам, аэродромам и пусковым установкам. Так же, как и полностью уничтожить завод по производству беспилотников в российской Елабуге, к чему мы сейчас постепенно движемся.
Но и противник не стоит на месте. В ответ на наши действия Россия создала свой недорогой гибрид — ракету-дрон «Бандероль», а также разработала скоростные реактивные ракеты-«шахиды», которые мы физически не можем сбивать с помощью обычных антишахидных FPV-дронов и т. п. Поэтому я убежден, что сейчас идет непрерывная технологическая гонка. И чем быстрее мы будем внедрять новейшие технологии и интегрировать их в реальные боевые действия на поле боя, тем быстрее мы сможем окончательно сломить российскую военную машину, которая по определению не способна долго конкурировать с западной промышленностью. Однако хочу ещё раз особо подчеркнуть главное: вопрос смены министра обороны — это не просто кадровая перестановка, это фактически изменение концепции войны и нежелательное возвращение к старой, неэффективной пехотной стратегии.
