Соединенные Штаты Америки кардинально меняют свою глобальную стратегию, переходя от модели прямого территориального контроля к утонченному постимперскому управлению в стиле древней Византии. Вместо классического расширения границ Вашингтон делает ставку на целенаправленное ослабление конкурентов и мощное психологическое воздействие на иностранные элиты, используя демонстративную роскошь и сакрализацию собственных институтов власти.
Об этом говорили политический психолог Всеволод Зеленин и политолог Юрий Романенко.
Анализируя современную геополитическую стратегию Соединенных Штатов, эксперты отмечают сознательный отказ американских элит от классического колониализма. Современный мир требует гораздо более гибких подходов к сохранению глобального лидерства. По словам политического психолога Всеволода Зеленина, Америка больше не стремится физически захватывать новые территории или брать на себя прямую ответственность за управление другими нациями. Вместо этого используется глубоко прагматичный подход, который позволяет эффективно контролировать мировые процессы исключительно через доминирование и ослабление всех остальных геополитических игроков.
"Как психолог, для меня это такое постимперское мышление. Я не собираюсь строить империю. Я собираюсь вот здесь сделать то, что мне нужно. А всех остальных не собираюсь делать колониями. Я сделаю так, чтобы они были просто очень слабыми", — отметил Зеленин.
Политолог Юрий Романенко проводит очень четкие параллели с историческим опытом древней Византии. Он подробно объясняет, что такая стратегия косвенного управления всегда возникает в условиях нехватки внутренних ресурсов, когда империя вынуждена манипулировать своими внешними врагами. Ярким современным инструментом подобной "мягкой силы" эксперт считает традиционные американские молитвенные завтраки, собирающие элиты со всего мира. Романенко также указывает на глубокую внутреннюю трансформацию политической системы США, где любовь к показной роскоши является симптомом перехода к новой форме правления.
"Так действовала Византийская империя, которая была опустошена чумой, войнами с арабами и потеряла кучу земель. Потом еще были внутренние иконоборческие войны. Она пришла к модели изощренной византийской дипломатии, которая действовала именно в той логике, которую ты нарисовал. То есть, если ты не слишком силен и не можешь справиться с многочисленными врагами по периферии, то выстраиваешь отношения по принципу "мой друг — это тот, кто враг моего врага", и натравливаешь их друг на друга. Поэтому далекая Киевская Русь, находившаяся бог знает где, приходила в лице норманнов, которые тоже были для них варварами. Почему они их христианизировали? Потому что это была форма влияния. В Америке механизм похожий. Что такое институт молитвенных завтраков? Ты привозишь варварские племена, в понимании американцев. Дмитрий Выдрин рассказывал мне в середине нулевых, что был на молитвенном завтраке с президентом США. Я тогда думал: "Ничего себе, как вы туда попали?". А через год или два узнал, что там были сотни людей. Сейчас это уже просто институт, который зарабатывает деньги. Ты заносишь деньги, туда со всего мира съезжаются люди, сидят, слушают какую-то повестку и восхищаются этим великолепием. Кстати, Трамп говорит, что ему не хватает масштаба Белого дома, что нужно что-то достроить, потому что оно не соответствует задачам пышности раннеимперской структуры государства. По сути, он осуществляет переход — осознанно или нет, мы не знаем, но я думаю, что элита, стоящая за ним, все понимает. Все эти эзотерические экзерсисы Питера Тиля с антихристом и тайными знаниями — это проявление идеологического ответа на фактический переход и кризис позднеамериканской республики к раннеимперской форме правления. Поэтому Трамп и говорит: "Смотрите, какая у меня тут позолота"", — отметил Романенко.
Чтобы максимально точно объяснить психологический механизм такого воздействия на сознание иностранных лидеров, Всеволод Зеленин использует специальный термин. Психолог подчеркивает, что показная монументальность, невероятная роскошь и сакральная таинственность институтов власти создают у приглашенных иностранных делегаций глубокий комплекс неполноценности. Этот культурный шок от столкновения с богатством метрополии в дальнейшем заставляет периферийные элиты абсолютно добровольно соглашаться на свою второстепенную роль.
"Я как политический психолог называю это халдейским мышлением. Что такое халдейское мышление? Должны создаваться пышные церемонии в стиле Ватикана. Это должно быть настолько пышно и таинственно: библиотеки Ватикана, библиотеки Александрии или другие священные места. Ты должен создать такие условия, при которых варвары и туземцы со всего мира, которых ты приглашаешь, понимают, что попали к каким-то высшим существам. Они настолько поражены, что возвращаются домой и говорят: "Да нет, нам до них еще очень далеко"", — подчеркнул эксперт.
Развивая мысль об архитектурном и эстетическом подавлении иностранных гостей, Юрий Романенко привел еще один пример из византийской истории. Он сравнил современные визиты зависимых политиков в Вашингтон с путешествиями древних правителей варварских племен в Константинополь. По словам политолога, невероятная роскошь столицы в сочетании с передовыми военными технологиями той эпохи беспрекословно и навсегда закрепляли статус империи в сознании гостей, не оставляя им никаких иллюзий относительно возможности противостояния.
"Храм Юстиниана, Айя-София, выполнял именно эту функцию. Ты заходишь в потрясающее здание — огромное пространство, куда льются потоки света, вокруг золото, жемчуг, пышные формы, а на троне сидит император. И вот ты пришел, условно говоря, из-под Киева: еще вчера ты бегал с топором по лесам, охотился или ловил соплеменников, чтобы привезти сюда на рынок и заработать денег. Ничего же не меняется функционально. А сегодня ты приехал сюда и попадаешь на этот пир духа, вкуса и эстетического удовольствия. Но в то же время ты сталкиваешься со зримой и незримой угрозой, потому что вокруг стоят люди в доспехах — тяжеловооруженная конница, катафрактарии. В то время они были как танки, и появились по сути как ответ на нехватку людей, потому что вместо римских легионов, для которых нужны были массы людей, у тебя появился такой себе танк. В принципе, по всей Европе это тоже распространилось в виде рыцаря, который совершил переворот на поле боя благодаря стремени и технологиям доспехов", — подытожил аналитик.
